Откровения завхоза северокорейского диктатора
по материалам журнала Stern
Публикация "Власть и Бизнес" 27.04.2010

Ким Чон Рул встраивал кровать в шестисотый Mercedes северокорейского диктатора, снабжал его оружием и предметами роскоши из-за границы. Пятнадцать лет назад он сбежал на Запад и теперь написал книгу о своей жизни главного завхоза северокорейской диктатуры.

Нильс Крузе

Северокорейцы не только из уважения, но и из чувства гражданского долга, дружно вешают друг возле друга портреты «Великого руководителя» и его сына «Любимого руководителя». Вечно молодые и улыбающиеся вожди озаряют своим ликом каждую квартиру и каждую комнату. Ким Чон Рул удостоился особой чести, которой позавидует каждый северокореец: у него есть фотографии, на которых он запечатлен с диктаторами. Но он отказался от развешивания этих фотографий, несмотря на богоподобный статус своих хозяев.

Прошло уже больше пятнадцати лет, как бывший полковник северокорейской армии в последний раз побывал в своей пхеньянской квартире. Он помнит, как его дочь гордилась тем, что может показать фотографии отца с дуэтом диктаторов. И помнит последнюю заповедь режима: «для себя все, для народа ничего».

18 октября 1994 года в аэропорту Братиславы незадолго до обратного вылета в Пхеньян Ким Чон Рул покинул своих северокорейских товарищей. Он остался на Западе и скрылся в Австрии, где с тех пор и живет на нелегальном положении, «как подводная лодка». Теперь бывший функционер северокорейской элиты, которому исполнилось 75 лет, написал книгу о своей жизни. Его мемуары под заголовком «На службе у диктатора» были написаны с помощью австрийских журналистов. В них он рассказывает о том, как с нуля добился умопомрачительных карьерных вершин, и о том, что его хозяева распоряжаются государством как своей частной собственностью.

Ким Чон Рул вырос в очень трудных условиях. В свои первые двенадцать лет он знал только две вещи: тяжелый труд и мучительный голод. Когда его отец вернулся из японского плена, семья решила вырваться из сельской жизни, полной лишений, переехав в столичный Пхеньян. Мальчик нашел работу в типографии, хотя не умел ни читать, ни писать. В мальчике разглядели потенциал всемогущие партийные работники. И когда в начале пятидесятых годов в стране разгорелась война, Ким Чон Рул получил возможность учиться в школе и сдавать экзамены на аттестат зрелости. После школы его направили в ГДР учиться по специальности «машиностроение». Это образование открыло ему все двери в просталинском режиме.

Возвратившись в Северную Корею, он добросовестно и точно выполнял любое порученное ему задание, он был прилежен, верен партийной линии, и, самое главное, не задавал никаких вопросов. Ни о том, почему накануне дипломных экзаменов ему внезапно приказали вернуться из Дрездена, ни о том, почему люди на его родине страдают от крайней нищеты, в то время как правительство безмерно штампует танки и стрелковое оружие. Его молчание помогло ему добиться новых карьерных вершин. И однажды он оказался на службе в бесконечных дворцах основателя и президента северокорейского государства Ким Ир Сена.

То, что он там увидел, заставило его призадуматься: на потолках висели роскошные люстры, на стенах были шелковые обои, на эксклюзивной дорогой мебели прислуга расставляла экзотическую еду. «Почему первый человек в государстве живет в такой чванливой роскоши, в то время как население голодает?», - задался вопросом инженер. Однако он знал, что размышления в Северной Корее могут стать началом конца. «Каждый северокореец имеет три головы», - пишет Ким Чон Рул, - «Одну для партии, одну для выживания и одну для себя».

Его собственная офицерская голова была настроена таким образом, что он даже ни разу не откровенничал со своей женой. Такая лояльность требовалось от него в «Министерстве персональной безопасности», устрашающем ведомстве со штатом почти 100 000 сотрудников, которые были призваны услаждать жизнь диктаторской семьи. Сотрудники министерства поддерживают в идеальном состоянии сады и дворцы, охраняют улицы и здания, пополняют склады дорогими и драгоценными предметами роскоши, выполняют различные поручения и заботятся о президентском транспортном парке. Здесь Ким Чон Рул встраивал кровать в президентский Mercedes Pullmann S600 и добивался от лимузина «абсолютно бесшумной езды», как того желал хозяин. Когда сын президента и теперешний глава государства Ким Чен Ир разбил в аварии свой спортивный автомобиль, поступил приказ в течение ночи полностью отремонтировать спорткар.

В связи с тем, что коллекция мерседесов «Великого руководителя» постоянно пополнялась и вместе с этим росли расходы на обслуживание, Ким Чон Рула направили в командировку на мерседесовский завод в Штутгарте. Это был первый раз, когда 40-летний завхоз оказался в сердце врага, в капиталистической загранице. Вместе с горсткой сопровождающих техников он постигал устройство роскошных автомобилей. Его безоблачное возвращение укрепило доверие к нему, и с тех пор его все чаще стали посылать в Европу.

Целью закупщика северокорейского режима являлась, прежде всего, Австрия. В этой стране развилась индустрия мелких предпринимателей, которые могли дать северокорейцам все, что не имелось и не могло быть в принципе в изолированной стране: металлообрабатывающие станки, детекторы взрывчатых веществ, устройства по сличению отпечатков пальцев, сейсмографы, оружейная техника. Среди австрийских закупок были также водопроводные трубы, алюминиевые окна и керамическая плитка для президентских покоев. Только однажды австрийцы не смогли удовлетворить желание Ким Ир Сена: он захотел приобрести реактивный рюкзак для максимально быстрого бегства.

Австрия семидесятых-восьмидесятых годов с точки зрения шопинга имела два основных преимущества для эмиссара с Востока: с одной стороны, пограничный контроль был менее строгим, чем, например, в Германии, с другой стороны, в то время еще существовала банковская тайна. Это позволяло северокорейцам открывать счета в Вене, чтобы постоянно не летать по миру с чемоданами, набитыми деньгами.

В течение двадцати лет Ким Чон Рул занимался в разъездах покупками для тоталитарного режима. Не все, но большая часть купленного в Европе, предназначалась непосредственно для диктаторской семьи. И чем больше роскоши он покупал, тем меньше мог сохранять свою совесть в согласии с декадансом северокорейского руководства. Ким Чон Рул до сих пор остается убежденным марксистом. Однако режим, сам себя называющий коммунистическим, в котором нищета народа игнорируется, а власть «передается по наследству к сыну, является диктаторским и феодальным», - говорит Ким Чон Рул.

Когда 8 июля 1994 года «Великий руководитель» Ким Ир Сен скончался, его завхоз в очередной раз заключал в Австрии миллионные сделки. Он почувствовал, что настало удачное время для бегства. Ким Чон Рул тайно снял квартиру недалеко от Линца. В день своего исчезновения он вел себя как обычно перед возвращением в Северную Корею: педантично проверял груз и финансовую отчетность, наказывал своих подчиненных, положил свой чемодан на привычное место в самолете. Необычным было лишь то, что из кармана его куртки торчала пачка с 20 000 долларами. Он планировал внезапное исчезновение, чтобы это выглядело как разбойное нападение. Отчасти это было сделано для того, чтобы защитить семью, оставшуюся на родине. Беглецы, как и их родственники, считаются в Северной Корее изменниками родины. Их отправляют в трудовые лагеря, что для большинства означает неминуемую смерть.

Ким Чон Рул рассчитывал на то, что через два-три года он сможет возвратиться обратно на родину. «Тогда я не думал, что шатающаяся система просуществует дольше», - говорит он, - «Но это была ошибочная калькуляция». Он не знает, что стало с его женой, сыном и дочерью. Первые годы после бегства его мучил постоянный страх, что его выследят печально известные северокорейские команды особого назначения и с ним расправятся. Теперь, после появления книги и ходатайства о политическом убежище, его снова одолевает страх.

С помощью двух спутниковых тарелок и пяти телевизоров 75-летний Ким Чон Рул пытается оставаться в курсе происходящих событий. В то, что изолированная обнищавшая система, измотанная голодом, может взорваться или измениться другим образом, бывший полковник больше не верит: «Режим очень стабилен, даже если народ жрет пыль». У него осталась лишь маленькая надежда на стильного Ким Чон Уна, фотографии которого очень популярны у северокорейцев. Это сын нынешнего властителя и его наследник. Очевидно, что скоро на северокорейских стенах будут улыбаться три Кима.