Колоссальные долги некоторых стран Еврозоны вызывают серьезные опасения на финансовых рынках. Немецкая газета Die Welt отвечает на важнейшие вопросы о падении и дальнейшей судьбе евро.

Даниэль Экерт

В прошлом году люди боялись свиного гриппа. В этом году европейцев пугает PIGS-грипп (по начальным буквам неблагополучных южных стран: Португалия, Италия, Греция, Испания), который стал тяжелым заболеванием валютных и фондовых рынков Еврозоны.

Насколько глубоко просядет евро?

Даже такие ведущие инвесторы, как Уоррен Баффет, затрудняются прогнозировать валютные курсы. На взгляд аналитиков, через полгода евро будет стоить около 1,43 доллара. Крайние прогнозы: минимум 1,25 доллара, максимум 1,50 доллара. Разумеется, валютные эксперты часто опираются в своих прогнозах лишь на следы текущей конъюнктуры. Кроме того, на валютном рынке нередки «перехлесты», то есть временные сильные перекосы курса вверх или вниз.

Сколько на самом деле должен стоить евро?

Справедливую цену валюты принято определять по индексу Биг-Мака британского журнала The Economist. Индекс основан на сравнении стоимости Биг-Мака в разных странах. Так как в идеале Биг-Мак должен везде стоить одинаково, можно установить переоценку или недооценку валюты по сравнению с долларом. По индексу Биг-Мака евро все еще переоценен примерно на 30 процентов. Однако имеются и альтернативы этому индексу. Итальянский банк UniCredit, например, определяет справедливую стоимость евро, основываясь на долгосрочных тенденциях валютного рынка. Согласно оценкам UniCredit, справедливая цена евро равна 1,45 доллара, что ощутимо выше текущего курса.

Как выглядит негативный сценарий падения евро?

Ослабление евро подрывает доверие к нему. Международные инвесторы сомневаются, что валютному союзу удастся разрешить финансовые проблемы, которые зашли слишком далеко. Ситуацию осложняет общий отток инвестиционного капитала из всего, что попахивает риском. А Европа сейчас тоже считается рискованной.

Осенью 2000 года наблюдалась похожая картина. Правда, беспокойство тогда вызывали структурные проблемы Германии, крупнейшей европейской экономики. Тогда курс евро обрушился до 0,83 доллара. Однако недоверие к той почти двухлетней «искусственной валюте» было несравненно большим, чем сейчас. Еще даже не существовало наличных монет и банкнот евро. Кроме того, в сравнении с долларом евро считается более стабильной валютой. На американской валюте висит долговая нагрузка в 14 триллионов.

Виноваты ли в ослаблении евро спекулянты?

Да, после разового снижения евро спекулянты решили сыграть на европейской валюте. Они открыли позиции по продажам евро, оцениваемые примерно в 8 млрд. долларов. Экономисты видят параллели со спекулятивной атакой на британский фунт в 1992 году. Тогдашняя спекулятивная атака Джорджа Сороса способствовала исключению британской валюты из зарождающейся европейской валютной системы.

Как скажется падение евро на работающих в странах Еврозоны?

Ослабление курса евро помогает европейской экспортной экономике. «Немецкие экспортоороиентированные компании благодаря этому становятся более конкурентоспособными», - говорит Ральф Солвин, экономист Commerzbank. Такая тенденция поддерживает европейские рабочие места. Однако в связи с тем, что две трети немецкого экспорта отправляется в Еврозону, положительный эффект для немецкой экономики не стоит переоценивать.

Как отразится падение евро на потребителях в странах Еврозоны?

Падение евро удорожает импорт из неевропейских стран. Прежде всего, это относится к сырьевым товарам, таким как нефть, которые продаются за доллары. Слабый евро принципиально ведет к повышению цен.

Насколько сильна импортируемая инфляция?

Пока эффект очень умеренный. Во-первых, нефть и другие импортные товары подешевели в долларовых ценах. Несмотря на ослабление евро, нефть с начала декабря 2009 года подешевела для немецких потребителей примерно на два процента.

Во-вторых, сырьевые издержки часто составляют лишь небольшую часть в конечной цене. Сложно в это поверить, но это факт: нефтяная цена лишь на четверть определяет стоимость бензина на бензоколонке. Уровень немецкой инфляции в январе составил 0,8 процента. Значительного повышения цен ожидать не стоит.

Как можно стабилизировать евро?

Это вопрос одного триллиона долларов. Причины ослабления евро кроются в легкомысленной бюджетной политике стран-членов Еврозоны, которые должны разобраться с внутренними проблемами и которым необходимо сократить государственные расходы. В самом сложном положении оказалась Греция, долги которой составляют 125 процентов от ВВП, а бюджетный дефицит равен двенадцати процентам. Чтобы страну не засосало в пучину банкротства, возможно, потребуется вмешательство других государств Еврозоны.

Чем заплатят немцы за спасение Греции?

Если Германия примет на себя гарантии по греческим долгам, это негативно отразится на немецкой кредитоспособности. Игроки на кредитных рынках потребуют за повышенный риск увеличения процентной ставки доходности государственных облигаций. Внешняя задолженность Германии составляет примерно триллион евро. Ставка по этим облигациям из-за эффекта Греции может быть повышена на 0,3 процентных пункта, что обойдется немецкому государству в три миллиарда долларов дополнительных ежегодных расходов.

Каждому немцу спасение Эллады обойдется в 40 евро ежегодно. Немецкие налогоплательщики и так несут основную нагрузку бюджета Европейского Союза. Если же спасательная акция распространится и на другие периферийные государства, такие как Испания или Португалия, расходы окажутся несравненно выше. Рынки капиталов тогда смогут расценивать Германию как полгосударства Средиземноморья.

Переживет ли евро банкротство государства на периферии?

Греция составляет всего лишь 2,6 процента экономической мощи Еврозоны, Португалия 1,8 процента, проблемная Ирландия 2,6 процента. Вероятная неплатежеспособность одной из этих стран или даже трех стран одновременно не нанесет сокрушительного удара по евро.

Иначе обстоят дела при неблагоприятном развитии событий с Испанией и Италией, доля их товаров и услуг в Еврозоне составляет 11,8 и 17 процентов. Поэтому эти две страны являются системообразующими для евро.

Конечно, имеются веские основания для того, чтобы Берлин не допустил тотального банкротства на юге Европы. По данным Банка международных расчетов, немецкие финансовые структуры вложили около 535 млрд. евро в периферийные страны европейского валютного союза. Банкротство одной из стран Еврозоны поставило бы под угрозу такие финансовые гиганты, как Lehman или Hypo Real Estate.